Когда же придет настоящий день?
«Деловой вторник» от 14 апреля 2009 г.
Когда мы приехали в Саратов, на улицах лежал снег. Это поразило- не меньше, чем слепящее солнце и почти летняя жара. Снежные, сероватые свалявшиеся клочья были повсюду - на привокзальной площади, возле администрации, в знаменитом. Фединым описанном саду «Липки», у памятника Чернышевскому, у оперного театра…Странная погода. Странное ощущение.
В Саратов мы с коллегами из Союза журналистов России и гостьей из Хорватии приехали поговорить о перспективах нашей солидарности, запланировали встречу с региональным отделением СЖР давно, предполагали обсудить судьбу внештатников, социальную поддержку молодых родителей и многое другое. Жизнь внесла свои коррективы.
За несколько дней до нашего приезда здесь, у подножия того самого памятника Чернышевскому, журналисты Саратова продемонстрировали свою солидарность и подали пример многим другим.
Почти триста человек собрались, чтобы выразить поддержку редактору газеты «Взгляд» Вадиму Рогожину, жестоко избитому неизвестными в самом центре города, и потребовать публичного расследования и наказания для тех, кто его искалечил и хотел убить. Накануне многие газеты региона вышли с белыми пятнами на страницах в знак протеста против худшего вида цензуры- насилия над журналистами.
На митинге решили много не говорить, спели хором любимую песню Вадима, потом пошли в храм помолиться, чтобы скорее вышел из реанимации. Сделали то, что считали нужным.
Некоторые коллеги назвали все это - и митинг, и зияния на газетных полосах – самопиаром региональной журналистской организации и чуть ли не самого Рогожина обвиняли в случившемся - мол, надо знать, кого критикуешь, не вчера родился.
Допускаю, что кто-то из высказавших и опубликовавших такую точку зрения, следовал личному убеждению и голосу собственной совести. Имели право. Вообще, все наши слова и поступки – дело нашей совести в первую очередь. И оценку им дадут скорее всего потом, рано или поздно – исследователи, собственные дети и внуки, журналисты будущих поколений. Оценка неизбежна в любом случае, история отечественной журналистики и словесности подтверждает это неопровержимо, что так было всегда, и нет никаких оснований сомневаться в том, что так и будет. На родине Радищева и Чернышевского, кстати, об этом хорошо помнят.
Триста человек на площади – это много или мало? С одной стороны – ничтожное количество по сравнению с ликующими толпами молодежи, воодушевленными финансовой поддержкой правящей партией современной России. С другой - почти столько же, сколько три года назад собралось на Пушкинской площади в Москве в знак памяти о всех погибших российских журналистов. Тогда это событие стало новостью для многих российских и международных телеканалов и до сих пор упоминается, хотя бы потому, что именно тогда впервые вслух был зачитан список имен погибших (как сразу выяснилось - неполный).
Вообще, надо сказать, что иной раз и совсем крошечная группа может пробудить в умах и сердцах соотечественников отзвук. Как это произошло в 1968 году, когда горстка с точки зрения обывателя реальных городских сумасшедших коллективно заявила о своем протесте против вторжения в Чехословакию. Они прекрасно понимали, чем это все для них закончится, и не ошиблись. Но чувство личного стыда за происходящее оказалось важнее. Массы их ни тогда, ни после не поддержали, разумеется. Как не поддержали десятки других российских правдоискателей и мучеников совести на протяжении всей отечественной истории. Но в истории остались бесспорными имена тех, кто хотел увидеть жизнь соотечественников более счастливой и свободной – а не грубых и кровавых правителей, как бы нас не убеждали в обратном славные ребята из телепроекта о главном российском герое. Впрочем, это также дело их собственной совести. И их работе тоже будет вынесена оценка, думаю, очень скоро.
Совесть - она вообще очень странная вещь, ее нельзя, например, измерить. Нельзя иметь совесть наполовину или на треть. Ее можно забыть, потопить на время в доводах политической и любой иной целесообразности, потерять надолго, даже презирать как надоедливую муху - она все равно рано или поздно заявляет о себе. У кого-то перед смертью или в период драмы, у кого-то – совершенно неожиданно. Тогда она доминирует над всеми прочими мотивациями, будь то личное благополучие или что-то еще.
В Саратове у памятника земляку - утописту собрались те, у кого это необязательное для успешной карьеры в любой сфере жизни качество присутствует.
И это дает надежду нам всем. Хотя бы на то, что конкретное дело Вадима Рогожина будет расследовано правильно. Кстати, руководит процессом в настоящий момент именно тот следователь, которого газета критиковала без малого год, критика была признана судом и вышестоящими органами справедливой, об этом знает вся область. Хочется верить, мы скоро узнаем о переменах.
Журналистов., как это ни страшно, унижают, избивают и даже расстреливают во многих городах. Похоже, избиения стали новой стратегией тех, кому не нравится критика - в одних подмосковных Химках за короткий срок до полусмерти избит редактор местной газеты Бекетов (дело завели только через неделю!), совсем недавно погиб журналист газеты «Гражданское согласие» Сергей Протазанов. Не помню ни одного сообщения о том, чтобы подмосковные коллеги не то что вышли на площадь, но вообще как-то солидарно отреагировали на эту трагедию, все заявления, в том числе региональным властям, сделал российский союз. Не удивительно, что о многих трагедиях у нас просто никто не знает. И безнаказанность тех, кто чинит расправу, дает уверенность другим негодяям. Но это не вечно.
Точно так же, как слипшиеся снежные струпья в саратовских закоулках.
Главное – что мы можем быть людьми, и не бояться этого.
Еще важнее то, что Вадим Рогожин наконец пошел на поправку.
И еще .На российских автомагистралях и в прессе активно пропагандируется бестселлер – о том, какие мифы о России неправильные. Что на самом деле русские не пьют, не дерутся, не берут взяток и не чинят самоуправства, это все придумали зловредные западные конкуренты из зависти к нашей имперской мощи и богатствам. Хорошо, что у нас есть свобода писать и издавать, хоть за деньги, хоть без, то, что душе угодно, это дает читателю возможность сделать собственный выбор.
Там не сказано ничего об одном из укоренившихся в последнее время впечатлений - о том, что у российских людей нет совести. Не только у тех, кто принимает безответственные решения или крадет у своего народа, но и у самого населения, которое тотально безразлично к безобразиям и ничем, кроме сиюминутного интереса не озабочено, лениво и пьяно попустительствует коррупции, беззаконию, и всякого рода издевательствам над ним самим.
Вот этот - самый опасный миф - и опрокидывает пример саратовских коллег.
Рискну предположить, что сейчас, в пору кризиса, который никто из нормальных людей до конца так и не понимает, совесть – наш главный национальный продукт и капитал, и позволит нам не только преодолеть экономические проблемы, но и выработать наконец некие человеческие формы и нормы общежития, по которым все давно соскучились. И есть все основания. полагать, что у нас это получится.