Знак беды

Когда в России перестанут убивать журналистов?

15 декабря в Центральном доме журналиста вспоминали погибших коллег- как и год, и пять, и десять лет назад. Это совершенно особый день, когда в Москву приезжают родные и близкие, дети, родители, жены и мужья тех, кто был в чем-то чуть смелее, несговорчивее, безрассуднее других, или просто оказался в неудачное время в неудачном месте. Остались портреты, тексты и снимки, горе любящих, дань памяти товарищей по цеху, и повторяемые из года в год слова о том, что справедливость все же должна восторжествовать, что виновные в том, что их нет с нами, будут найдены и наказаны, и мы все об этом узнаем. Что настанет время, и мы перестанет получать страшные сводки о новых жертвах. И каждый год, в этом самом зале, звучит один и тот же вопрос- когда же, наконец?

Первый раз на день поминовения я попала десять лет назад. Отчетливо помню пережитое тогда смятение и обжигающей стыд- за то, что в этом зале так мало прессы, что коробки с подарками осиротевшим семьям раздает почему-то представитель корейской фирмы «Самсунг», что на сцене стоит один председатель СЖР, с трудом сдерживающий слезы, и нет ни одного министра или иного чиновника, ни одного олигарха со своими миллионами, ни одного главного редактора тех изданий и компаний, в которых трудились погибшие и которые подчас отправили их в последнюю командировку. Помню, написала тогда для своей газеты заметку, о том, что с нами происходит нечто страшное, что страна, которая не ценит своих журналистов, не расследует должным образом их гибель и не кричит об этом- в беде, она не имеет нормальной перспективы . Что народ, который безразличен к этой беде, глубоко болен. Что всем миром нужно срочно исправить такое положение дел, бить во все колокола, пробуждать совесть и чувство самосохранения, стучать во все двери и дойти до каждого.... Тогда, десять лет назад, трагический список был намного короче. И казалось, что он не станет больше. Что это можно все же предотвратить. Тогда вообще многое из того, о чем сегодня уже и не вспоминают, казалось возможным.

Помню и другой, почти недавний день – 15 декабря 2006 года, и последующий за ним марш и митинг памяти в Новопушкинском сквере – собрались почти пятьсот человек, милиции было едва ли не больше, но собравшиеся искренне верили в то, что убийство Анны Политковской – это уж точно последняя трагедия. Тогда, кстати, впервые вслух на людях был зачитан список погибших, как сразу же на митинге выяснилось, неполный- чтение занято сорок минут, что повергло всех присутствующих в шок. Тогда в нем было 211 фамилий.

Сегодня говорят уже о почти трехстах. Международные организации называют меньшие цифры, но Союз журналистов России считает погибшими всех, чья гибель так или иначе может иметь отношение к профессиональной деятельности. Так будет, пока не завершатся расследования всех трагедий- пока это менее 20 процентов (кстати, бытовые убийства раскрываются в 80 процентах случаев)Только 2009 прибавил к мортирологу десять имен , среди которых – Бабурова, Ярошенко, Эстемирова, Ахмадиев и другие. Практически все погибли не в далекой командировке, а в городах, где жили и работали. Как и большинство других убитых. И, как в подавляющем большинство случаев, виновные в смерти этих десяти тоже пока не найдены.

И в зале ЦДЖ все тот же «Самсунг» вручал подарки, и так же не было заметно видно ни олигархов, ни министров, ни руководителей СМИ. Правда, журналистов намного больше, чем раньше, и в адрес СЖР и семей погибших поступили письма поддержки и солидарности – от руководителей международных и европейских профессиональных организаций, творческих союзов и благотворительных фондов, от коллег из многих городов.

Впрочем, 2009 отличался все же от предшествующих лет. Во-первых, аудитория впервые за много лет услышала непосредственно от первого лица государства о том, что нарушение прав журналистов недопустимо, и не один раз. Более того – практически сразу после убийства Эстемировой глава государства выступил с заявлением, потребовав быстрейшего расследования и повторив, что работа правозащитнков и журналистов чрезвычайно важно для государства. Очень хочется верить, что руководители Министерства внутренних дел, прокуратуры и других ведомств внимательно слушали эти слова. Во-вторых, в уходящем году профессиональное сообщество наконец показало свою готовность отстаивать свои права, началось с митингов и белых пятен на первых полосах частных газет в Саратове – в знак протеста против покушения на главного редактора газеты «Взгляд» Вадима Рогожина, продолжилось широким обсуждением по всей стране, обращениями к власти с требованием прекратить позорную практику избиений журналистов, которая стала едва ли повсеместным явлением. В-третьих, СЖР совместно с Международной федерацией журналистов, российскими и европейскими экспертами подготовил доклад , посвященный анализу расследований наиболее громких убийств коллег в четырех регионах РФ, направил его во все государственные структуры, предложил начать диалог по проблеме. Составитель доклада Джон Кроуфут приехал в ЦДЖ 15 декабря.. Джон много лет работает над составлением подробной базы данных о погибших журналистах, своего рода виртуальной книги памяти , по-русски и по-английски, она уже висит в Интернете.

Выступая в ЦДЖ, секретарь СЖР Павел Гутионтов сказал о том, как нам недостает трехсот коллег. Не только близким и товарищам по редакции, но и читателям, и зрителям, всей нашей огромной стране. Недостает ненаписанных Артемом Боровиком статей, снятых Владом Листьевым передач, задуманных Владимиром Сухомлиным веб сайтов, всего того, что не успели сделать опытная Лариса Юдина и совсем юная Анастасия Бабурова, и многие, многие другие. С ними наша сегодняшняя журналистика была бы иной. Ярче, многообразнее, смелее. И это зияние, особенно отчетливо ощутимое в трагический день 15 декабря, страшит.

В ЦДЖ на этот раз говорили не только о прошлом и не только о скорби. Говорили о будущем. О том, как все же добиться полного расследования всех преступлений против журналистов. Как противостоять избиениям, запугиваниям, всякого рода цензуре. Как вообще создать атмосферу бережного отношения к работе корреспондента , к выполнению его первоочередного долга перед аудиторией. Когда возникнет такая атмосфера, когда аудитория сама поймет, что ствол или дубинка, направленная на журналиста – это угроза всем и каждому, и безопасности страны в целом – тогда, наверное, и наступит пора окончательных расследований и справедливых судов. И убийство или нападение на журналиста в родном городе станет редкостью, как в благополучных странах с устойчивыми традициями демократии. Научимся ли мы ценить себя самих и друг друга?

День памяти погибших журналистов – сам по себе знак беды. Пренебрежение тех, кто сегодня определяет повестку дня в политике, экономике или СМИ, к этой проблеме – беда вдвойне. Для того, чтобы преодолеть его, чтобы наладить нарушенный диалог между принимающими сегодня решения, и аудиторией, надо по сути немного – любить страну, в которой мы живем и уважать ее граждан. Как это делали те журналисты, отдавшие жизнь за слово правды, которое считали необходимым донести до нас с вами.

Надежда Ажгихина

«Деловой вторник» от 22 декабря 2009 г.