Божья роса. Те, кто срывает процесс, которого мы так долго ждали, ничего не стесняются

«Деловой вторник» от 25.11.2008 г.

Итак, начался суд по делу об убийстве журналиста Анны Степановны Политковской – знаковому делу, к которому вот уже два года приковано внимание, не побоюсь преувеличения, всего мира. И, конечно же, наша юстиция отлично подготовилась: сумела сразу продемонстрировать все лучшее, что воспитала в себе, чем может гордиться, что может ставить в пример иным народам и странам.

Сначала на суд попытались не пустить даже уполномоченного по правам человека: «Вам нельзя!» Лукину пришлось показывать охраннику свое удостоверение. Обращать его внимание на то, кто это удостоверение Лукину подписал, а потом звонить по мобильнику непосредственно председателю Верховного суда: вы знаете, что, мол, у вас здесь творится?..

Так была обеспечена гласность на первом заседании – вместе с Лукиным в зал пустили и нескольких журналистов. Чтобы сообщить: по требованию присяжных, опасающихся давления на себя со стороны прессы, процесс объявляется закрытым.

Согласитесь, веский довод. Во всяком случае, куда более убедительный, нежели высказывавшийся ранее: рассмотрение дела необходимо закрыть, дабы не рассекретить не подлежащие оглашению методы работы наших замечательных спецслужб. Тогда возникал, знаете ли, контрдовод: если раз за разом люди гибнут в результате применения этих самых секретных методов, значит именно эти методы и надо как можно скорее вынести на всеобщее обозрение. Чтоб мы, граждане, знали, чего конкретно должны опасаться.

С присяжными тоже вышла неувязка.

Один из них, московский кровельщик Евгений Колесов (давайте запомним это имя, как и имя его тезки военного судьи полковника Зубова) позвонил в прямой эфир «Эха Москвы» и рассказал, что секретарь суда действительно приносила им на подпись кем-то заготовленное заявление с требованием закрыть процесс от прессы, но присяжные подписать его единодушно отказались. Что судью Зубова отнюдь не остановило, наверное, судья Зубов был почему-то уверен: присяжные стерпят, никуда не денутся. И вот выяснилось, что судья Зубов ошибся. Присяжный Колесов заявил, что он складывает с себя обязанности федерального судьи (именно этот статус приобретают на время процесса присяжные), а остальные его коллеги (девятнадцать из двадцати, уточнил Колесов) направили полковнику Зубову письмо протеста. Это письмо в Московском окружном военном суде к моменту, когда я пишу эти строки, еще никак не откомментировали. Да и что здесь откомментируешь?

Полковник Зубов уже провел один процесс об убийстве журналиста. Именно он оправдал обвиняемых по делу Холодова – начальника разведки Воздушно-десантных войск и троих его товарищей. Сейчас он старательно срывает процесс по делу Политковской.

Заслуженный человек. Наверное, скоро станет генералом.

Но нет худа без добра: институт присяжных, против которого так слаженно выступают его многочисленные противники, с лихвой оправдал свое существование уже тем, как повели себя обычные, методом тыка выбранные компьютером наши сограждане - в ситуации, когда власть попыталась повести себя с ними как привыкла. Они проявили небезразличие и человеческое достоинство.

Уже не мало. Аня, кстати сказать, именно за это боролась и именно за это погибла.

А кровельщика Колесова уже назвали героем. Да, конечно, прав Брехт: горе стране, которая нуждается в героях, но что поделать, если у нас столь редки становятся нормальные реакции на ненормальные поступки?

И все-таки вернемся собственно к процессу. Так или иначе, за всеми сопутствующими неприличными скандалами, неотвратимо возникает важный вопрос: зачем столь последовательно и упорно, не считаясь с катастрофическим ущербом для репутации (впрочем, о какой репутации я говорю!) пытаются замотать гласное и открытое рассмотрение «дела Политковской»? Чего боятся?

Ответ может быть только один. Значит, есть, чего бояться. Значит, потому и нет на скамье подсудимых не только человека, нажавшего на курок пистолета в подъезде дома на Лесной, но и заказчика этого преступления. Кстати, что ж давно не слышно уверенных сообщений о том, что заказчик как раз известен и вина его полностью доказана? И Михаил Леонтьев, и Максим Соколов, и даже академик Рамзан Кадыров давно поведали нам, что во всем виноват Березовский. Да что там Леонтьев с Кадыровым – сам Генеральный прокурор, помнится, говорил об этом как о факте установленном. А сейчас все они как-то приумолкли. И то сказать: выясняется, что это именно Березовского старательно отмазывает судья Зубов…

Но давайте все-таки подождем суда. Когда-нибудь он ведь все-таки состоится, правда? Заменят коллегию присяжных, заменят судью, закроют процесс, оградят его такой охраной, что никакой Лукин с подписанным президентом удостоверением не прорвется… Но неужели те, кто это все устраивает, никак не поймут, что результата добиваются неминуемо обратного желаемому? Что возможность смыть с себя обвинения в убийстве неугодного журналиста – единственно в открытом суде над теми, кто объявлен виновными?

Да, разумеется, любой открытый процесс да еще с участием присяжных – испытание не из легких для всех его участников. Вон, Сталин когда-то попробовал проводить открытые процессы над своими противниками. Провел три и прекратил заниматься глупостями: усилия по подготовке этих грандиозных спектаклей себя не оправдали, слишком много накладок, и даже многократно выверенные стенограммы, опубликованные сначала в «Известиях», а потом отдельными книгами, дали пищи недоброжелателям, посеяли среди больно умных сомнения. Поэтому книги со стенограммами отправили на пятьдесят лет в спецхран, а больно умным стали давать высшую меру, никого об этом не оповещая, не отвлекаясь на глупости, не утруждаясь придумыванием оснований, в конвейерном порядке. Десять минут на рассмотрение дела и тут же – в подвал.

Очень удобно, согласен. Но как ни стараются сейчас именовать генералиссимуса просто «успешным менеджером», клеймо палача и тирана к нему пристало несмываемо. И даже все государственные телеканалы поправить дело здесь бессильны. Никто в здравом уме к сталинским нормам вернуться не предлагает, бегут как черт от ладана.

И все же.

За последнее время я собрал небольшую (но вполне репрезентативную) коллекцию «правил» по аккредитации журналистов в судах разных регионов. Представляете, любой гражданин, имеющий при себе паспорт, может прийти на любой открытый процесс и никто у него не спросит: зачем. А вот журналист должен предварительно представить огромное количество документов из редакции, включая подборку своих ранее опубликованных материалов по юридической тематике, эти материалы будут рассмотрены и если удовлетворят ценителей в мантиях, журналиста в здание суда допустят. С определенными оговорками, делающими, впрочем, совершенно невозможным выполнение журналистом своих профессиональных обязанностей.

Это в таких тщательно создаваемых условиях вы и собираетесь проводить судебную реформу?

Хотя как раз на нее у нас постоянно никак не хватает времени. Именно потому, я думаю, и понадобилось так срочно проводить через Думу конституционные поправки о президентском сроке.

Чтоб хватило времени и на справедливый суд по «делу Политковской», и на справедливый суд по всем остальным делам тоже.

Павел Гутионтов