Новая песня о главном
«Деловой вторник» от 27 января 2009 г.
Думаю, настала наконец пора поговорить о главном. О серии книг историка Владимира Мединского, профессора МГИМО и депутата Государственной Думы. Он взял на себя нелегкий труд разоблачить подлые мифы о России, уже веками распространяемые ее врагами. Ну, например, о том, что в России – пьют. Или о том, что в России – воруют. Или что режим в ней, рухнувший в одночасье в 1917 году, оттого и рухнул, что прогнил и не соответствовал.
Книги эти выходят небывалыми сегодня тиражами, их рекламируют с каждого дорожного столба, автор ездит по стране с непрерывной презентацией своей работы, и я сам недавно в Сыктывкаре едва не угодил на подобное мероприятие, но тратить время не решился. Сейчас, кстати сказать, очень жалею. В Сыктывкаре тогда проходила представительная журналистская конференция финно-угорских народов, именно с ее участниками и встретился господин Медынский, и слушатели его потом с восторгом пересказывали мне, как автор-депутат-профессор на голубом, что называется, глазу доказывал им, будто в царской России за всю ее историю не было межнациональных конфликтов. Коллеги спрашивали гостя, знает ли он, например, о Кавказской войне, но тот сказал, что никакого отношения к межнациональным конфликтам она не имеет….
Книги Мединского тем и хороши, что ко всему о чем он пишет, не имеет никакого отношения все, что не укладывается в его концепцию.
Да и вообще. Вот сообщает он о том, что по уровню потребления алкоголя наша страна лишь на двенадцатом месте в мире. Это, конечно, замечательное опровержение любых клеветников. Но смертность по причине алкоголизма у нас тоже на двенадцатом месте? А продолжительность жизни во всех ли странах, пьющих больше нашего, еще меньше, чем у нас? А качество потребляемого сравнивать не пробовали? И, скажем, во Франции, количество этого самого потребляемого определить легко – сколько в магазинах купили, столько, считается, и выпили – а у нас? И если, например, у нас лишь два миллиона человек лечатся от пьянства, а в тех же США – двенадцать, какие выводы из этого необходимо сделать? Злорадно посмеяться в очередной раз над американцами или погрустить над состоянием нашей медицины и – если шире – борьбы с социальным пороком в целом?
Будто важно, в конце-то концов, больше мы пьем всех в мире или нет. Важно, что пьем мы – много, похабно, с самыми тяжелыми для себя последствиями. Вот о чем должна болеть голова, а не о том, что по этому поводу думают (да и думают ли?) другие.
И так во всем.
При проклятом царизме, пишет Мединский, коррупции в России, оказывается, практически не было. А то, что было, завезли – с проклятого Запада, естественно. Правда, в другом месте в качестве примера приводится Александр Данилович Меншиков, которого за воровство и царь постоянно дубинкой охаживал, и имущества конфисковали у него в результате на сумму, превышавшую государственный бюджет… Но пример этот понадобился для других целей: продемонстрировать, насколько бесполезна радикальная борьба с лихоимством. Куда лучше - лаской, осторожно, как раз так, как с ним борется сегодняшняя Государственная Дума.
Депутат Медынский, то есть, написал очень своевременные книги. Разоблачение мифов здесь важно не само по себе. Вот и граф Бенкендорф, начальник тайной полиции (у нас вообще начальники тайной полиции любят высказываться по проблемам гуманитарных наук), в свое время припечатал: «...прошлое России было прекрасно, настоящее великолепно, а будущее выше того, что может представить себе человеческое воображение. Вот тот угол зрения... под каким должна писаться русским история России»… Этот несложный тезис тешил самолюбие монарха, воплощался в повседневную практику настойчиво и последовательно, страна же, наполняясь самодовольством, стремительно отставала от соседей, а в результате грянула Крымская катастрофа, павшая нежданным позором на психику целого поколения, но в свою очередь подтолкнувшая Великие реформы, к сожалению, уже запоздавшие.
Что же до собственно мифов…
Был такой академик-марксист Михаил Николаевич Покровский. В отличие от Мединского, Покровский полагал русскую историю, напротив, средоточием всех возможных грехов и пороков. И эта его концепция надолго восторжествовала – если и не в умах современников, то уж наверняка – в издательской и образовательной практике. Потом, в тридцатые уже годы, политические требования к моменту поменялись, Сталин, Жданов и Киров из совместно проводившегося отпуска прислали товарищам знаменитое письмо, «школа Покровского» была решительно осуждена и разгромлена, в истории государства Российского обнаружились светлые пятна, и даже Демьян Бедный за глумливую пьесу «Богатыри», очерняющую времена великого князя Владимира Красно-Солнышко, был показательно сечен непосредственно в постановлении Политбюро и публично каялся. Кстати, рекомендую г-ну Мединскому для разоблачения еще один миф: якобы Россия единственная в мире страна, где так жестоко карают за неверное отношение к истории – как она в данный момент трактуется в высших эшелонах власти… Ну да ладно.
Еще несколько лет спустя патриотизм восторжествовал окончательно: в годы Великой Отечественной в строй защитников Родины встали недавние царские сатрапы Суворов, Кутузов, Ушаков и даже Александр Невский, ныне вообще удостоенный малограмотного титула «Имя Россия». К слову сказать, организация молодых патриотов, немедленно по этому поводу созданная, в качестве девиза взяла себе гордый лозунг: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет», - наивно полагая, что так говорил именно победитель при Чудском озере. На самом же деле это слова писателя Петра Павленко, автора сценария фильма, а изучать историю даже по фильмам гениальных режиссеров – дело неблагодарное, чреватое конфузами.
К концу сороковых годов отдельные светлые пятна окончательно слились в единое светлое пятно, в частности, выяснилось, что все на свете открытия были сделаны отечественными умами (народная молва даже изобретателем рентгеновского аппарата назначила царя Иоанна Грозного – не случайно же он еще в XVI веке говаривал своим боярам: «Я вас, сукиных детей, насквозь вижу!»), а злокозненный Запад лишь беззастенчиво крал все наши достижения. Точно так же и в сфере нравственной рядом с нами никого не стояло, чему тоже специально обученные и воспитанные люди находили бесчисленное количество неопровержимых доказательств. Странно только, что обостренный интерес к поиску таких доказательств (это уже и не только у нас, кстати) всегда почему-то выпадает на годы функционирования наиболее подлых, жестоких, всесторонне омерзительных режимов. И когда, скажем, в большой газете я сегодня читаю восторженные заметки об исследователе, обнаружившем, что русский язык – древнейший на земле, я хорошо понимаю, что появление подобных исследователей тоже свидетельствует о том, что в бушующем море кризиса лишь одна Россия остается островком спокойствия и оптимизма.