Свалки на могилах всё-таки не будет!
«Деловой вторник» от 3 февраля 2009 г.
В номере «ДВ» от 20 января был опубликован мой комментарий по поводу чудовищного решения правительств Санкт-Петербурга и Ленинградской области, наметивших размещение огромной свалки отходов на месте едва ли не самых страшных боев Великой Отечественной. На Синявинских болотах, где до сих пор остались незахороненными останки многих десятков тысяч наших солдат. Накануне торжеств, посвященных 65-летию снятия блокады Ленинграда, первые самосвалы повезли эти отходы в мемориальную зону…
Где же предел их цинизму и безнаказанности? – задавался я вопросом.
Что ж, в этот раз номер у них не прошел. Основное сделали люди, лишенные минимального административного ресурса – пользователи Интернета. Решающей стала кампания, которую вытащили на своих плечах питерская художница Наталия Введенская, поэт Андрей Чернов, тележурналист Виктор Правдюк. Они подняли ветеранов, в конце концов пробудили «настоящие» СМИ, наконец прошел сюжет по НТВ…
22 января дрогнул Ленинградский губернатор. Он заявил, что, учитывая патриотические чувства и общественный резонанс, область отказывается от предварительного решения и выделит под мусорный полигон другой участок. В ответ на это вице-губернатор, но уже - Петербурга Полуэктов собрал брифинг, где заявил, что полигон все равно будет… Поразительно!.. Но, интересно: на чем основывалась его уверенность?
Я не знаю, что еще произошло в это день, звонил ли кто-нибудь из Москвы (накануне юбилейного визита президента) или кто-то сам что-то понял, но уже 23-го было сделано официальное заявление пресс-службы Администрации Губернатора Санкт-Петербурга. Не откажу себе в удовольствии процитировать его полностью: «В Правительстве Санкт-Петербурга с удовлетворением восприняли решение Правительства Ленинградской области найти новое место для размещения полигона твердых бытовых отходов, вместо предложенного ранее участка в 88-м квартале Мгинского лесничества Кировского района Ленинградской области. Необходимо еще раз уточнить, что место для строительства полигона в 88-м квартале Мгинского лесничества Кировского района было предложено властями Ленинградской области на основании совместного решения Правительства Ленинградской области и Правительства Санкт-Петербурга от 19.04.2005 года. Разрешительное письмо Комитета по архитектуре и градостроительству Ленинградской области № 01-21/196 на разработку предпроектных предложений по размещению полигона твердых бытовых отходов в районе пос. Молодцово МО «Кировский муниципальный район» Ленинградской области подписано 22.09.2006. Учитывая крайнюю необходимость скорейшего создания нового полигона, Правительство Санкт-Петербурга выражает надежду, что Правительство Ленинградской области своевременно примет решение о возможности выделения другого участка под его строительство. Выбор участка для будущего полигона находится исключительно в компетенции Правительства Ленинградской области».
Оставим без внимания попытку сделать вид, будто сами даже не подозревали, куда собирались везти свой мусор. Произошло главное: впервые за последние годы чиновник отступил перед общественным мнением. Ворча и огрызаясь, но – отступил.
Правда, согласитесь, случай уж больно вопиющий.
Во всех других остановить их не может – никто. Потому что никто не может ни у кого ни за что спросить и тем более – заставить ответить. Это делает труд чиновника исключительно комфортным, позволяет постоянно повышать собственный уровень жизни и плевать с самой высокой колокольни на тех, кто, как считается, и нанял их на работу. Просто они всерьез уверены, что это ОНИ решают, что сносить и что строить. И когда, например, рушат историческую застройку великих (не ими построенных и не при них ставших великими) городов – что их может удержать? А когда возводят чудовищные сооружения на месте порушенного – в соответствии со своими, глубоко личными представлениями о прекрасном?
Каюсь, мухинские «Рабочий и колхозница» - не самый любимый мой памятник. Но он –стал одним из символов моего города, он был по-настоящему грандиозен, как невоплощенные планы построения небывалого общества, его автор, наконец, гениальный скульптор… «Рабочий и колхозница» снесены лет уже десять, что ли, назад, порезаны на куски – «для последующей реставрации». Потом выяснилось, что собрать порезанное никто не умеет, денежки на это выделенные куда-то потратились, вот уже и обещаний восстановить памятник никто давно не дает…
Зато еще одну работу все той же Мухиной «отправили на реставрацию» - памятник Горькому у Белорусского вокзала. Как я понимаю, место понадобилось для чего-то более важного, чем Горький, но так или иначе – памятника нет и, боюсь, не будет…
А в самом центре Москвы, на Садовом кольце у Павелецкой, с недавних пор стоит дикая круглая башня – москвичи знают, для немосквичей скажу лишь, что она хорошо видна даже с Красной площади, и панораму уж точно не украшает. Пока строили, ото всех претензий высокомернейшим образом отмахивались. А тут пару лет назад вдруг на каком-то совещании сам мэр столицы высказался в смысле, что зданьице действительно… того… Точка зрения мэра в Москве воспринимается со вниманием, так что присутствовавший на совещании главный архитектор города немедленно покаялся в содеянном. Но пояснил, что, оказывается, у него просто-напросто еще не было соответствующих компьютерных программ, которые смогли бы дать представление о грядущем безобразии и предотвратить его.
Газету с этим текстом я принес домой, жена у меня тоже архитектор, хотя и не главный, показал ей. Жена очень смеялась, рассказывала, чему их учили на первых курсах института, и как люди обходились без компьютерных программ в те времена, когда компьютеров еще не было.
Но теперь, значит, компьютеры появились. И что? Бережнее стали обращаться с обликом городов, столиц и не столиц? Ведь вовсе не компьютерные программы, а лишь экономический кризис пресек намерение Газпрома построить в Петербурге шестисотметровую башню-кукурузину – памятник собственному величию и безнаказанному самодовольству. ЮНЕСКО заваливала письмами Смольный и Кремль, интеллигенция бушевала, но «за» были губернатор и певец Михаил Боярский, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы нарушить все действовавшие в Питере законы и градостроительные кодексы…
Хочу подчеркнуть: дело не в том, что так уж плохи конкретные Лужков или Матвиенко – куда больше виновата сама сложившаяся в стране система чиновничьего всевластия. Слишком не зависят они от тех, кому оказывают повседневные и незаслуженные благодеяния, а постоянно напоминать им, что они не все на свете понимают лучше других, не во всем лучше других разбираются - некому. Скажу короче: им слишком мало МЕШАЮТ РАБОТАТЬ.
Но на Синявинских болотах их все-таки остановили. Не будем переоценивать значимость победы: давайте хотя бы вспомним, чем все это время оправдывались смольнинские чиновники. Они безмятежно отвечали на все поступающие письма: на месте полигона для отходов официальных захоронений и официальных памятников – нет. А их и правда – нет. И какой именно это – позор, никто, кажется, понимать не желает.
Когда я готовил материал про свалку на Синявинских болотах, я позвонил своему старшему другу, человеку, который когда-то два года провоевал на Ленинградском фронте, многажды награжден, ранен… Ты ждешь от меня негодований и протестов? – спросил он. Не буду. Я, конечно, не заблуждаюсь по поводу нравственного облика… этих… но, по сути, если строго подходить, там на сотни километров вообще нет места, чтобы что-то строить – ни дороги, ни дома… Витя, - сказал я, - но все-таки – свалка!.. Отвратительно, - сказал он. - Но разницы нет…
Разница есть. Бывший командир взвода разведки может так думать, а чиновник, демагог и лицемер, – нет. У них разные права и разные обязанности.