Ровно 75 лет назад был убит секретарь ЦК ВКП(б) С.М.Киров

Он вернулся из Москвы и пришел в Смольный за пару часов до начала партактива, где должен был выступить с докладом. Охранник почему-то отстал и потому встретившемуся с ним человеку никто помешать не смог. Человек (некто Николаев) вынул револьвер и выстрелил Кирову в голову.

Следствием руководил лично приехавший в Ленинград Сталин. Он тут же разоблачил самый широкий заговор, тринадцать человек было расстреляно практически тут же. Потом на Ленинград обрушились новые массовые репрессии, потом еще и еще. Непосредственно в день убийства был принят новый чрезвычайный закон, согласно которому врагов народа можно было отныне судить по максимально упрощенной процедуре; так врагов народа и судили, причем процедура и дальше упрощалась. Пока не упростилась окончательно.

При Хрущеве к убийству Кирова вернулись еще раз. Прозвучала версия, что убийство организовал лично Сталин. Потом дело еще раз засекретили. Вернулись при Горбачеве. В 2001-м вышла книга «Тени исчезают в Смольном», в которой авторы тщательно проанализировали все обнародованные к тому времени версии преступления и характеризовали их все как неубедительные. Призвали расставить все точки над i.

Вот эту книгу я сейчас и листаю.

А зачем? Что, тебя только это интересует? Во всем остальном ты уже разобрался – только вот судьба Кирова и осталась до конца неразъясненной? Не семьдесят пять – ровно десять лет назад - так недалеко от твоего московского дома грохнул взрыв, унесший десятки жизней твоих земляков, а потом – второй такой же, и тебе сказали, что это – чеченские террористы, а потом в Рязани с таким же гексогеном случайно задержали сотрудников госбезопасности, и тебе сказали, что это они таким образом проводили обыкновенные тренировки, а в мешках у них был вовсе не гексоген, а обыкновенный сахар, и это просто случайно задержавшие тренировавшихся чекистов рязанские коллеги перепутали, у них ведь нет опыта отличить взрывчатку от сахара, даже приборов таких в Рязани, оказывается, нет, так что шефа рязанских Штирлицев, не умеющих отличить взрывчатку от бакалеи, тут же повысили в должности, а твоего товарища депутата Юшенкова, затеявшего независимое расследование, убили у собственного подъезда, а почему убили – тоже не выяснили… Так вот, именно тогда ты и начал жить в совсем другой стране, и здесь у тебя никаких вопросов не возникает (кто, почему, зачем, кому выгодно?), зато выстрел в Смольном, прогремевший семьдесят пять лет назад, не дает уснуть, мучит, как пепел Клаасса, стучит в твое сердце?

Тут дня не проходит, чтоб очередной милиционер кого-нибудь из праздношатающейся публики не пристрелил, не избил, не ограбил, так что министр Нургалиев даже начал давать странные советы гражданам - оказывать своим сотрудникам всяческое сопротивление, как только к ним в руки попадутся (если, конечно, милиция не митинг несогласных разгоняет). А Верховный суд только что сообщил, что две трети приговоров, вынесенных за последние полгода и проверенные в порядке надзора, признаны как раз неправосудными, а ты продолжаешь волноваться за решения, которые когда-то выносил армюрист Ульрих по сталинским шпаргалкам? В то время как страна шагает от победы к победе, о чем только что тебе и доложила родная власть на съезде своей правящей партии, окружающей тебя совершенно незаслуженными благодеяниями?

Какой Киров, ты, братец, что, с конки сверзился?

Да и не все ли, действительно, равно, что там было-происходило, когда главное – любому нормальному человеку давно и предельно ясно. Убийство члена политбюро, кто бы там его ни совершил, было цинично использовано для того, чтобы подавить даже еще не родившуюся оппозицию, устранить раз и навсегда даже тех потенциальных конкурентов, которые еще и сами за собой таких возможностей не подозревали. Сталин ли сам, лично организовал убийство друга, или позволил его организовать, или не упустил шанса, коль скоро таковой представился – тысячам, десяткам, сотням тысяч безвинно превращенных в лагерную пыль наших сограждан все это уже без разницы.

Все расстрелянные когда-то по кировскому делу, давно реабилитированы (за исключением непосредственно нажавшего на спусковой крючок Николаева). А те, кто до сих пор полагает Сталина великим государственным деятелем, а не серийным преступником-маньяком, отбросившим страну в средневековье, развратившим и лишившим ее достойного будущего, принципиально неисправимы. Их надо просто жалеть и из общих принципов гуманности не допускать к исправлению каких бы то ни было общественных функций (а то они в рамках восстановления исторической справедливости весь госбюджет вгонят в памятники усатому чудовищу, даже Олимпиаду проводить будет не на что)…

Так что давайте-ка жить наконец сегодняшним днем. Хватит копаться в позорном прошлом. У нас и непозорного прошлого вполне достаточно, на любой учебник истории с запасом хватит.

И все-таки.

Книга, которую я упомянул, заканчивается тем, что ее авторы как раз настаивают на том, чтобы дело об убийстве Кирова было наконец рассекречено и – впервые за все эти десятилетия – пересмотрено тщательно и беспристрастно. Чтобы на все вопросы были наконец даны ответы (а они, считают авторы, есть, эти ответы). Авторам как раз это представляется принципиально важным, и они даже объясняют – почему.

Вот как они пишут, заканчивая книгу.

«В «Памфлетах» знаменитого английского писателя Т.Карлейля есть замечательная фраза, которую Короленко приводил как аргумент в своих письмах к Луначарскому: «Правительства чаще всего гибнут от лжи».

Можно, оказывается, попирать закон, право, процессуальные кодексы; можно арестовывать и людей, и документы; лгать десятилетиями – все это так. Но нельзя чьим-то волеизъявлением отменить необратимые процессы: превращение уголовного деяния в политическое неизбежно приводит к тому, что политика обретает черты уголовщины, делая, тем самым, шаг к своей гибели.

…Сегодня нередко еще звучит осторожное мнение: неизвестно, что лучше – расследовать дело или забыть о нем, ведь Киров тоже, вроде как «не весь в белом»..? – Ответом может служить древнее правило, которое полезно помнить не только юристам: не знаешь как поступить – поступи по закону».

Молодцы, авторы. Хорошо сказали, точно.

Кстати, что ж не назову их?

Ольга Громцева, питерский журналист, и профессор-юрист Александр Бастрыкин, тот самый, что учился на одном курсе с Владимиром Владимировичем Путиным, слушал с ним одни и те же лекции (про Карлейля), руководил в начале этого века Северо-Западным филиалом Российской правовой академии министерства юстиции Российской Федерации, а в 2007-м году был назначен первым заместителем Генерального прокурора Российской Федерации — председателем Следственного комитета при Прокуратуре Российской Федерации.

В этом-то, как мне кажется, и заключается вся фишка.

Профессор Бастрыкин все, оказывается, понимает и безо всяких подсказок. Он знает, почему НАДО знать правду о нашем прошлом, в том числе и «неудобную» правду. И более того, профессор Бастрыкин с 2007 года имеет уникальную возможность претворить свои недавно чисто теоретические воззрения в практику.

Что ж не делает он этого? Что останавливает его даже перед таким нестрашным (семидесятипятилетней давности) барьером? А мы к нему еще пристаем с глупыми вопросами, куда более злободневными. Про те же взрывы в Москве накануне судьбоносных президентских выборов 2000 года. Про странную смерть депутата Щекочихина. Про то, что произошло в Беслане…

Когда-то он мог вполне безответственно ставить свою подпись под словами: «Правительства чаще всего гибнут от лжи…» «Превращение уголовного деяния в политическое неизбежно приводит к тому, что политика обретает черты уголовщины, делая, тем самым, шаг к своей гибели…» А сегодня?

Сегодня за базар отвечать значительно труднее.

Даже за какой-нибудь Черкизовский.

Павел Гутионтов

«Деловой вторник» от 1 декабря 2009 года